– Так о чем же ты забыла? – еще раз задал свой вопрос папа.

– Ладно, Гораций, не тяни, – вмешалась мама. – Если она в чем-то провинилась, с этим ничего не поделаешь.

– Пап, я забыла-то всего один-единственный раз, – сказала малышка Пэгги. – Эта старая злобная курица ненавидит меня.

– Один-единственный раз, – медленно и тихо протянул папа.

После чего вытащил руку из-за спины. Только в ней было зажато не яйцо, а целая корзина. И корзина та была битком набита грязной соломой из гнезда Злюки Мэри, откуда же еще. Сухие стебли травы были крепко-накрепко склеены вытекшим и засохшим желтком, в котором виднелись осколки скорлупы, а посреди этого месива лежало три или четыре исклеванных, мертвых цыпленка.

– Обязательно тащить эту пакость в дом прямо перед завтраком? – осведомилась мама.

– Даже не знаю, что меня больше злит, – сказал Гораций. – Ее проступок или ее вранье. Быстро она научилась врать.

– Ничему я не училась, и ничего я не вру! – выкрикнула малышка Пэгги. Или собиралась выкрикнуть, но вовремя прикусила язык. Поэтому тот звук, что она издала, подозрительно смахивал на всхлип, хотя малышка Пэгги только вчера поклялась, что в жизни больше не будет плакать.

– Вот видишь? – произнесла мама. – Она раскаивается.

– Она раскаивается потому, что ее поймали, – поправил Гораций. – Ты слишком мягка с ней, Пэг. В ней начала проявляться лживая натура. Я не хочу, чтобы моя дочь выросла испорченной девчонкой. Уж лучше бы она умерла еще крошкой, как и ее сестры, – мне не пришлось бы стыдиться ее.

Малышка Пэгги увидела, как сердце мамы полыхнуло при воспоминании о мертвых дочерях. Внутренним взором Пэгги увидела маленькую девочку, ухоженную и лежащую в колыбельке, а потом еще одну, совсем крошку, но уже не такую ухоженную, – вторая дочка, ее звали Мисси, умерла от оспы, и никто, кроме ее собственной матери, которая сама едва оправилась от страшной болезни и еле-еле ходила, не осмеливался прикоснуться к ней. Малышка Пэгги увидела эту страшную картину и поняла, что папа совершил большую ошибку, упомянув об умерших девочках. Несмотря на то что сердце палило жарким огнем, лицо матери превратилось в сам лед.